Неточные совпадения
Тут он пустился в длинную
диссертацию о
том, как неприятно узнавать новости годом позже — вероятно, для
того, чтоб заглушить печальные воспоминания.
Райский еще «серьезнее» занялся хождением в окрестности, проникал опять в старые здания, глядел, щупал, нюхал камни, читал надписи, но не разобрал и двух страниц данных профессором хроник, а писал русскую жизнь, как она снилась ему в поэтических видениях, и кончил
тем, что очень «серьезно» написал шутливую поэму, воспев в ней товарища, написавшего
диссертацию «о долговых обязательствах» и никогда не платившего за квартиру и за стол хозяйке.
А когда зададут
тему на
диссертацию, он терялся, впадал в уныние, не зная, как приступить к рассуждению, например, «об источниках к изучению народности», или «о древних русских деньгах», или «о движении народов с севера на юг».
Они должны были в
том году кончить курс и объявили, что будут держать (или, как говорится в Академии: сдавать) экзамен прямо на степень доктора медицины; теперь они оба работали для докторских
диссертаций и уничтожали громадное количество лягушек; оба они выбрали своею специальностью нервную систему и, собственно говоря, работали вместе; но для диссертационной формы работа была разделена: один вписывал в материалы для своей
диссертации факты, замечаемые обоими по одному вопросу, другой по другому.
— Вы, верно, думаете, что мы здесь собираемся для
того, чтоб вести схоластические споры, что вы в университете защищаете
диссертацию?
В этих переменах именно и бросается в глаза внутреннее единство, связующее их, от
диссертации, написанной на школьную задачу безансонской академии, до недавнего вышедшего carmen horrendum [ужасающей песни (лат.).] биржевого распутства,
тот же порядок мыслей, развиваясь, видоизменяясь, отражая события, идет и через «Противоречия» политической экономии, и через его «Исповедь», и через его «журнал».
Педанты, которые каплями пота и одышкой измеряют труд мысли, усомнятся в этом… Ну, а как же, спросим мы их, Прудон и Белинский, неужели они не лучше поняли — хоть бы методу Гегеля, чем все схоласты, изучавшие ее до потери волос и до морщин? А ведь ни
тот, ни другой не знали по-немецки, ни
тот, ни другой не читали ни одного гегелевского произведения, ни одной
диссертации его левых и правых последователей, а только иногда говорили об его методе с его учениками.
Пока еще не разразилась над нами гроза, мой курс пришел к концу. Обыкновенные хлопоты, неспаные ночи для бесполезных мнемонических пыток, поверхностное учение на скорую руку и мысль об экзамене, побеждающая научный интерес, все это — как всегда. Я писал астрономическую
диссертацию на золотую медаль и получил серебряную. Я уверен, что я теперь не в состоянии был бы понять
того, что тогда писал и что стоило вес серебра.
Под философским призванием я понимал совсем не
то, что я специализируюсь на какой-то дисциплине знания, напишу
диссертацию, стану профессором.
Чтобы добыть кандидатский диплом, надо было получить удостоверение о
том, что
диссертация моя просмотрена и одобрена профессором по этому предмету,
то есть опять-таки все
тем же вездесущим Иваном Ефимычем.
С К.Д. Кавелиным впоследствии — со второй половины 70-х годов — я сошелся, посещал его не раз, принимал и у себя (я жил тогда домом на Песках, на углу 5-й и Слоновой); а раньше из-за границы у нас завязалась переписка на философскую
тему по поводу
диссертации Соловьева, где
тот защищал"кризис"против позитивизма.
Но прежде всего надо было бы еще раз повернее узнать: получим ли мы с моим Неофитом Калининым кандидатские баллы. Разброд в университете был полнейший. Фактически он не существовал. Отметки были у нас, несомненно, кандидатские.
Диссертацию я быстро изготовил, уже переселившись с Васильевского острова в квартиру, где опять поместился с моими прошлогодними сожителями, в
том самом квартале, где произошла студенческая манифестация, на Колокольной, также близ Владимирской церкви, в одном из переулков Стремянной.
Случаев действительно возмущающего поведения, даже со стороны инспектора, я не помню. Профессора обращались с нами вежливо, а некоторые даже особенно ласково, как, например, тогдашний любимец Киттары, профессор-технолог, у которого все почти камералисты работали в лаборатории, выбирая
темы для своих кандидатских
диссертаций.
Все свое свободное время, все мысли и чувства он отдавал нескончаемой
диссертации на
тему «Слово о полку Игореве».
Кандидат прав Николай Леопольдович Гиршфельд, сдавший выпускной экзамен в московском университете и представивший кандидатскую
диссертацию на
тему: «Деньги как экономическая сила», был молодой человек, подающий, как говорится, блестящие надежды.
Самый выбор
темы для кандидатской
диссертации указывал, что университетский курс не сбил его с раз намеченной дороги, что из-под крова храма науки вышел еще неоперившийся орел-стервятник, будущий жрец Ваала или попросту делец-акула.
Остальные дни недели были отданы ответным визитам, вечерам, балам, концертам, публичным лекциям, защитам
диссертаций и
тому подобным исполнениям обязанностей светской жизни. В вихре меняющихся впечатлений быстро летело время. Это была показная жизнь дома Шестовых.
— Есть случаи, в которых принимающие участие помогают, а не читают
диссертации. Может быть, все
то, что вы говорите, правда, — я не стану возражать; будущее — дело темное; я знаю одно: мне теперь два выхода, — куда они ведут, трудно сказать, но третьего нет: или броситься в воду, или быть счастливейшим человеком.
Так что, например, если б Тейтч в стенах Берлинского университета защищал
диссертацию на
тему о любви к отечеству,
то Форкенбек (президент рейхстага) не только не оборвал бы его и не пригрозил бы ему призывом к порядку, но первый же с восторгом объявил бы его доктором отечестволюбия.
Успел же прочесть всего только несколько лекций, и, кажется, об аравитянах; успел тоже защитить блестящую
диссертацию о возникавшем было гражданском и ганзеатическом значении немецкого городка Ганау, в эпоху между 1413 и 1428 годами, а вместе с
тем и о
тех особенных и неясных причинах, почему значение это вовсе не состоялось.
Особенно много было туманного для бедной попавшейся Софьи Матвеевны, когда история перешла чуть не в целую
диссертацию о
том, как никто и никогда не мог понять Степана Трофимовича и как «гибнут у нас в России таланты».
Пора было подумать о кандидатской
диссертации и решить, к какому профессору обратиться за
темой. Меня больше всего привлекал на нашем историческом отделении профессор В. Г. Васильевский, читавший среднюю историю. У него я и собирался писать
диссертацию. Но я уже рассказывал: после позорнейшего ответа на его экзамене мне стыдно было даже попасться ему на глаза, не
то, чтобы работать у него.
Семевский был уже удален из университета. Русскую историю читал образцово-бездарный Е. Е. Замысловский, новую — блестящий Н. И. Кареев; однако за внешним блеском его лекции угнетала внутренняя их пресность и водянистость. И меня Кареев совсем не привлекал. Было все равно. Я взял
тему для кандидатской
диссертации у Замысловского — «Известия Татищева, относящиеся к четырнадцатому веку».
А заканчивалась рецензия обращением к юношам, которых могло бы ввести в соблазн
то, что перед ними — магистерская
диссертация...
Успокоенный сознанием, что любимая им женщина тоже любит его, вырастив в своем сердце какую-то странную уверенность, что так или иначе, несмотря на
то, что она замужем, они будут счастливы в недалеком будущем, Неволин рьяно принялся за работу над приготовлением к докторскому экзамену и
диссертации, а также занялся практикой, которая началась для молодого врача очень удачно.
Вот прекрасная
тема для
диссертации…
Он начал мягко и держался постоянно джентльменски вежливых выражений; но насмешливая нота зазвучала, когда он стал доказывать магистранту, что
тот пропустил самый важный источник, не знал, откуда писатель, изученный им для
диссертации, взял половину своих принципов.
Он в
то же время готовил докторскую
диссертацию на
тему: «Народные врачебные средства с точки зрения медицинской науки», пролившую впоследствии яркий свет на народную медицину.
Караулов, еще совсем молодой человек, был уже гордостью русского медицинского мира. С год
тому назад он защитил блестящим образом докторскую
диссертацию и вместо
того, чтобы поехать за границу готовиться к профессуре, сам вызвался ехать на борьбу с посетившей его отечество страшной гостьей — холерой.
А ведь какой был прекраснейший малый, этот Прелестнов, в
то незабвенное время, когда он писал свою
диссертацию"Гомер, как поэт, как человек и как гражданин"! Совсем даже и не похож был на заговорщика! А теперь вот заговорщик, хитрец, почти даже государственный преступник! Какое горькое сплетение обстоятельств нужно было, чтоб произвести эту метаморфозу!
Мало-помалу он перешел на другие
темы, заговорил о науке, о своей
диссертации, которая понравилась в Петербурге; он говорил с увлечением и уже не помнил ни о моей сестре, ни о своем горе, ни обо мне. Жизнь увлекала его. У
той — Америка и кольцо с надписью, думал я, а у этого — докторская степень и ученая карьера, и только я и сестра остались при старом.
Когда она села в карету,
то отец ее начал длинную
диссертацию насчет молодых людей нынешнего века.
— Очень рад быть полезным, коллега, — говорю я, — но давайте сначала споемся относительно
того, что такое
диссертация. Под этим словом принято разуметь сочинение, составляющее продукт самостоятельного творчества. Не так ли? Сочинение же, написанное на чужую
тему и под чужим руководством, называется иначе…
Если вам нужно узнать, в каком году кто защищал
диссертацию, поступил на службу, вышел в отставку или умер,
то призовите к себе на помощь громадную память этого солдата, и он не только назовет вам год, месяц и число, но и сообщит также подробности, которыми сопровождалось
то или другое обстоятельство.
Говорю я много, а он все молчит. В конце концов я мало-помалу стихаю и, разумеется, сдаюсь. Докторант получит от меня
тему, которой грош цена, напишет под моим наблюдением никому не нужную
диссертацию, с достоинством выдержит скучный диспут и получит ненужную ему ученую степень.
Третий звонок. Входит молодой доктор в новой черной паре, в золотых очках и, конечно, в белом галстуке. Рекомендуется. Прошу садиться и спрашиваю, что угодно. Не без волнения молодой жрец науки начинает говорить мне, что в этом году он выдержал экзамен на докторанта и что ему остается теперь только написать
диссертацию. Ему хотелось бы поработать у меня, под моим руководством, и я бы премного обязал его, если бы дал ему
тему для
диссертации.
Диссертация, отличное сочинение, уже написанное им, любимые люди, спасение погибающих женщин — всё
то, что вчера еще он любил или к чему был равнодушен, теперь при воспоминании раздражало его наравне с шумом экипажей, беготней коридорных, дневным светом…
Оба они по целым часам молча играли на бильярде или в пикет, и если Ягич ехал куда-нибудь на тройке,
то брал с собою и Володю, и в тайны своей
диссертации Володя посвящал только одного Ягича.
К
тому же классу причисляется каждый, кто, прочитав дома статью,
диссертацию, ученое открытие, является к вам, затрагивает только что прочитанный им вопрос, обнаруживает глупую радость при вашем незнании и передает вам прочитанное как бы в собственное ваше назидание.